Пародия
Почти по Марку Твену

УКРОЩЕНИЕ НОУТБУКА

I

Подумав хорошенько, я решил, что справлюсь с этим делом. Тогда я пошел и купил бутыль свинцовой примочки и ноутбук. Домой меня провожал в качестве инструктора знакомый сисадмин, чтобы преподавать мне начальные сведения. Он сказал, что на то и ноутбук, чтобы пользовать его на природе, ну а самый высший класс – работать с ним на бегу. Мы уединились на заднем дворе, поставили ноутбук на пенек и принялись за дело.

Ноутбук у меня был не супернавороченный тяжеловоз, а так, жеребеночек – дюймов семнадцати, хоть и с ограниченным КЭШем, но резвым процессором, как и полагается жеребенку.

Инструктор кратко описал его достоинства, потом сел за клавиатуру и поюзал немножко, чтобы показать, как это просто делается. Он сказал, что труднее всего, пожалуй, выучиться не зависать в процессе юзанья. И он не ошибся. К его изумлению и радости, обнаружилось, что ему нужно только посадить меня и отойти в сторонку, а зависну мгновенно я сам. Я завис с невиданной быстротой, несмотря на полное отсутствие опыта. К тому же я умудрился зависнуть в проводах и сам, так что ноутбук буквально спрыгул на землю. Подняв ноутбук и посмотрев на меня, как мне показалось, с уважением, он стал с правой стороны, перезагрузил машину - и вдруг все мы оказались на земле: внизу он, на нем я, а сверху ноутбук.

Осмотрели машину - она нисколько не пострадала. Это было невероятно. Однако инструктор уверил меня, что так оно и есть; и действительно, осмотр подтвердил его слова. Из этого я должен был, между прочим, понять, какой изумительной прочности вещь мне удалось приобрести. Мы приложили к синякам свинцовую примочку и начали снова. Инструктор на этот раз стал с левой стороны, но и я свалился на левую, так что результат получился тот же самый.

Машина осталась невредима. Мы еще раз примочили синяки и начали снова. На этот раз инструктор занял безопасную позицию сзади ноутбука, но, не знаю уж каким образом, я опять свалился прямо на него.

Он не мог прийти в себя от восторга и сказал, что это прямо-таки сверхъестественно: на машине не было ни царапинки, она нигде даже не помяла порты. Примачивая ушибы, я сказал, что это поразительно, а он ответил, что когда я хорошенько разберусь в конструкции ноутбука, то пойму, что его может покалечить разве только динамит. Потом он, хромая, занял свое место, и мы начали снова. На этот раз инструктор стал впереди и велел мне перезагрузиться. Процесс пошел значительно быстрее, но тут заверещали встроенные колонки, я мгновенно завис (и опять в двух смыслах), перелетел через монитор, свалился головой вниз, инструктору на спину, и увидел, что ноутбук порхает в воздухе, застилая от меня солнце. Хорошо, что он упал на нас: это смягчило удар, и он остался цел.

Через пять дней я встал, и меня повезли в больницу навестить инструктора; оказалось, что он уже поправляется. Не прошло и недели, как я был совсем здоров.

Это оттого, что я всегда соблюдал осторожность и зависал на что-нибудь мягкое. Некоторые рекомендуют перину, а по-моему – инструктор удобнее.

Наконец инструктор выписался из больницы и привел с собой четырех программистов. Мысль была неплохая. Они вчетвером держали изящную машину, покуда я загружал софт, а инструктор поддерживал меня сзади; в священном процессе юзанья участвовала вся команда.

Ноутбук, что называется, выдавал сплошные сообщения об ошибках, причем очень скверных – по признанию всей команды программистов, они такие видели впервые. Для того чтобы усидеть на месте, от меня требовалось очень многое и всегда

что-нибудь прямо-таки противное природе. Противное моей природе, но не законам природы.

Иначе говоря, когда от меня что-либо требовалось, моя натура, привычки и воспитание заставляли меня поступать известным образом, а какой-нибудь незыблемый и неведомый мне закон природы требовал, оказывается, совершенно обратного. Тут я имел случай заметить, что мое тело всю жизнь воспитывалось неправильно. Оно погрязло в невежестве и не знало ничего, ровно ничего такого, что могло быть ему полезно. Например, если мне случалось двигать курсор направо, я, следуя вполне естественному побуждению, круто налегал правой же ладонью, попутно нажимая бог знает сколько еще клавиш, и в результате сдвигал курсор по диагонали, нарушая таким образом закон природы. Закон требовал невероятного: курсор двигается только влево-вправо-вверх-вниз. Когда тебе это говорят, поверить бывает трудно. И не только трудно - невозможно, настолько это противоречит всем твоим представлениям о кратчайшем пути к цели. А сделать еще труднее, даже если веришь, что это нужно. Не помогают ни вера, ни знание, ни самые убедительные доказательства; сначала просто невозможно заставить себя действовать по-новому. Тут на первый план выступает разум: он убеждает тело расстаться со старыми привычками и усвоить новые.

С каждым днем ученик делает заметные шаги вперед. К концу каждого урока он чему-нибудь да выучивается и твердо знает, что выученное навсегда останется при нем. Это не то, что учиться немецкому языку: там тридцать лет бредешь ощупью и делаешь ошибки; наконец думаешь, что выучился,- так нет же, тебе подсовывают сослагательное наклонение - и начинай опять сначала. Нет, теперь я вижу, в чем беда с немецким языком: в том, что с ним нельзя зависнуть и разбить себе нос.

Это поневоле заставило бы приняться за дело вплотную. И все-таки, по-моему, единственно правильный и надежный путь научиться немецкому языку - изучать его с помощью ноутбука. Иначе говоря, взяться за одну какую-нибудь клавишу и сидеть на ней до тех пор, пока не выучишь, а не переходить к следующей, бросив первую на пол-дороге.

Когда выучишься удерживать клавиши и мышь в равновесии, двигать их вперед и в разные стороны, нужно переходить к следующей задаче - компьютерным играм. Делается это так: скачешь за ноутбуком на правой ноге, держа левую на джойстике и ухватившись за клавиатуру обеими руками. Когда скомандуют, хватаешься правой рукой за мышь, а левая бесцельно и неопределенно повисает в воздухе над клавиатурой; наваливаешься животом на ноутбук, зависаешь и падаешь - может, направо, может, налево, но зависаешь и падаешь непременно. Встаешь – и начинаешь то же самое сначала. И так несколько раз подряд.

Через некоторое время выучиваешься сохранять равновесие, а также править мышью, не выдергивая джойстик с корнем. Итак, ведешь мышь вперед, потом упираешься в пенек, на котором сиротлива стоит ноутбук, с некоторым усилием заносишь левую руку поближе к клавиатуре, потом садишься, стараешься не дышать,- вдруг сильный зависон – и опять летишь на землю.

Однако на ушибы перестаешь обращать внимание довольно скоро и постепенно привыкаешь после зависания ноутбука соскакивать на землю левой или правой ногой более или менее уверенно.

Повторив то же самое еще шесть раз подряд и еще шесть раз свалившись, доходишь до полного совершенства. На следующий раз уже можно попасть на следующий уровень игры довольно ловко и остаться на нем,- конечно, если не обращать внимания на то, что руки болтаются в воздухе, и на время оставить клавиши в покое; а если сразу хвататься и за клавиши и за мышь, то дело будет плохо. Довольно скоро выучиваешься ставить пальцы на клавиши не сразу, а немного погодя, после того как научишься держаться за мышь, не теряя равновесия. Тогда

можно считать, что ты вполне овладел искусством работы с ноутбуком, и после небольшой практики это будет легко и просто, хотя зрителям па первое время лучше держаться подальше, если ты против них ничего не имеешь.

Теперь пора уже учиться выходить из программы по собственному желанию;

зависать против желания научаешься прежде всего. Очень легко в двух-трех словах рассказать, как это делается. Ничего особенного тут не требуется, и, по-видимому, это нетрудно; нужно опускать (или поднимать) курсор мышью до тех пор, пока он не упрется совсем в иконку выхода, кликнуть правой клавишей мыши и отскочить, как соскакивают с лошади. Конечно, на словах это легче легкого, а на деле оказывается трудно. Не знаю, почему так выходит, знаю только, что трудно. Сколько ни старайся, завершаешь не так, как с лошади, а летишь кувырком, точно с крыши. И каждый раз над тобой смеются.

II

 В течение целой недели я обучался каждый день часа по полтора. После двенадцатичасового обучения курс науки был закончен, так сказать, начерно.

Мне объявили, что теперь я могу юзать на собственном ноутбуке без посторонней помощи. Такие быстрые успехи могут показаться невероятными. Чтобы обучиться автомобильной езде хотя бы начерно, нужно гораздо больше времени.

Правда, я бы мог выучиться и один, без учителя, только это было бы рискованно: я от природы неуклюж. Самоучка редко знает что-нибудь как следует и обычно в десять раз меньше, чем узнал бы с учителем; кроме того, он любит хвастаться и вводить в соблазн других легкомысленных людей.

Некоторые воображают, будто несчастные случаи в нашей жизни, так называемый "жизненный опыт", приносят нам какую-то пользу. Желал бы я знать, каким образом? Я никогда не видел, чтобы такие случаи повторялись дважды. Они всегда подстерегают нас там, где не ждешь, и застают врасплох.

Если личный опыт чего-нибудь стоит в воспитательном смысле, то уж, кажется, Мафусаила не переплюнешь,- и все-таки, если бы старик ожил, так, наверное, первым делом ухватился бы за электрический провод, и его свернуло бы в три погибели. А ведь гораздо умнее и безопаснее для него было бы сначала спросить кого-нибудь, можно ли хвататься за провод. Но ему это как-то не подошло бы: он из тех самоучек, которые полагаются на опыт; он захотел бы проверить сам.

И в назидание себе он узнал бы, что скрюченный в три погибели патриарх никогда не тронет электрический провод; кроме того, это было бы ему полезно и прекрасно завершило бы его воспитание - до тех пор, пока в один прекрасный день он не вздумал бы потрясти жестянку с динамитом, чтобы узнать, что в ней находится.

Но мы отвлеклись в сторону. Во всяком случае, возьмите себе учителя - это сбережет массу времени и свинцовой примочки.

Перед тем как окончательно распроститься со мной, мой инструктор осведомился, достаточно ли я силен физически, и я имел удовольствие сообщить ему, что вовсе не силен. Он сказал, что из-за этого недостатка мне первое время довольно трудно будет подниматься в гору с ноутбуком, но что это скоро пройдет. Между его мускулатурой и моей разница была довольно заметная. Он хотел посмотреть, какие у меня мускулы. Я ему показал свой бицепс - лучшее, что у меня имеется по этой части. Он чуть не расхохотался и сказал:

- Бицепс у вас дряблый, мягкий, податливый и круглый, скользит из-под пальцев, в темноте его можно принять за устрицу в мешке.

Должно быть, лицо у меня вытянулось, потому что он прибавил ободряюще: - Это не беда, огорчаться тут нечего; немного погодя вы не отличите ваш бицепс от окаменевшей почки. Только не бросайте практики, бегайте с включенным ноутбуком каждый день, и все будет в порядке.

После этого он со мной распростился, и я отправился один искать приключений.

Собственно, искать их не приходится, это так только говорится,- они сами вас находят.

Я выбрал безлюдный, по-воскресному тихий переулок шириной метров девять. Я видел, что тут, пожалуй, будет тесновато, но подумал, что если смотреть в оба и использовать пространство наилучшим образом, то как-нибудь можно будет пробежаться с ноутбуком.

Конечно, загрузиться с ноутбуком в одиночество оказалось не так-то легко: не хватало моральной поддержки, не хватало сочувственных замечаний инструктора: "Хорошо, вот теперь правильно. Валяйте смелей, вперед!" Впрочем, поддержка у меня все-таки нашлась. Это был мальчик, который сидел на заборе и читал учебник ЯВА-СКРИПТ.

Он живо интересовался мной и все время подавал мне советы. Когда я завис и свалился в первый раз, он сказал, что на моем месте непременно подложил бы вместо подушки антивирус спереди и сзади - вот что! Во второй раз он посоветовал мне поучиться сначала на 286-й модели. В третий раз он сказал, что мне, пожалуй, не усидеть и на компьтерной приставе Денди. В четвертый раз я кое-как загрузился и побежал по мостовой, неуклюже виляя, размахивая мышью из стороны в сторону и занимая почти всю улицу.

Глядя на мои, неуверенные и медленные движения, мальчишка преисполнился презрения и завопил:

- Батюшки! Вот так чайник летит во весь опор!

Потом он слез с забора и побрел по тротуару, не сводя с меня глаз и порой отпуская неодобрительные замечания. Скоро он соскочил с тротуара и пошел следом за мной. Мимо проходила девочка, держа в руках карманный ПК; она засмеялась и хотела что-то сказать, но мальчик заметил наставительно:

- Оставь его в покое, он спешит на похороны.

 Я с давних пор знаю эту улицу, и мне всегда казалось, что она ровная, как скатерть: но, к удивлению моему, оказалось, что это неверно. Ноутбук в руках новичка невероятно чувствителен: он показывает самые тонкие и незаметные изменения уровня, он отмечает подъем там, где неопытный глаз не заметил бы никакого подъема; он отмечает уклон везде, где стекает вода. Подъем был едва заметен; и я старался изо всех сил, пыхтел, обливался потом,- и все же, сколько я ни трудился, ноутбук зависал чуть ли не каждую минуту.

Тогда мальчишка кричал: - Так, так! Отдохни, торопиться некуда. Все равно без тебя похороны не начнутся.

Камни ужасно мне мешали. Даже самые маленькие нагоняли на меня страх. Я наступал на любой камень, как только делал попытку его обойти, а не обходить его я не мог. Это вполне естественно. Во всех нас заложено нечто ослиное, неизвестно по какой причине.

В конце концов я добежал до угла почти без зависаний, и здесь мне нужно было перезагрузиться. Тут нет ничего приятного, когда приходится перезагружаться в первый раз самому, да и шансов на успех почти никаких. Уверенность в своих силах быстро убывает, появляются всякие страхи, каждый мускул каменеет от напряжения, и начинаешь осторожно складывать троеперстие в Ctr-Alt-Del, так как мышь к тому времени стала огрызаться и норовила оттяпать шаловливые пальчики. Но нервы шалят и полны электрических искр, и движение рук живехонько превращается в дергающиеся зигзаги, опасные для жизни. Вдруг электронный конь закусывает удила и, взбесившись, лезет на тротуар, несмотря на все мольбы юзера и все его старания свернуть на мостовую. Сердце у тебя замирает, дыхание прерывается, ноги цепенеют, а ты с ноутбуком все ближе и ближе к бордюру тротуару. Наступает решительный момент, последняя возможность спастись. Конечно, тут все инструкции разом вылетают из головы, и ты прижимаешь клавиатуру всей ладонью, когда нужно всего-то нажать на паузу, и ты растягиваешься во весь рост на этом негостеприимном, закованном в гранит берегу. Такое уж мое счастье: все это я испытал на себе. Я вылез из-под неуязвимого ноутбука и уселся на тротуар считать синяки.

Потом я пустился в обратный путь. И вдруг я заметил мужичонку с двумя огромными системными блоками под каждой мышкой, который тащился мне навстречу. Если чего-нибудь не хватало, чтобы довести опасность до предела, так именно этого. Человек с системниками занимал середину улицы, и с каждой стороны от вывернутых системниками локтей оставалось каких-нибудь три – четыре метра свободного места.

Окликнуть его я не мог - начинающему нельзя кричать: как только он откроет рот, он погиб; все его внимание должно принадлежать компьютерам. Но в эту страшную минуту мальчишка пришел ко мне на выручку, и на сей раз я был ему премного обязан. Он зорко следил за порывистыми и вдохновенными движениями моего забега с ноутбуком и соответственно извещал мужичонка:

- Налево! Сворачивай налево, а не то этот осел тебя протаранит.

Мужичонка начал сворачивать.

- Нет, нет, направо! Стой! Не туда! Налево! Направо! Налево, право,

лево, пра...

Стой, где стоишь, не то тебе крышка!

Тут я как раз заехал мужичонке в правый дисковод и свалился вместе с ноутбуком. Я сказал:

- Черт полосатый! Что ж ты, не видел, что ли, что я бегу с загруженным ноутбуком?

- Видеть-то я видел, только почем же я знал, с каким софтом вы бежите?

Кто же это мог знать, скажите, пожалуйста? Сами-то вы разве знали, чего в ноутбук поназагрузили? Что же я мог поделать?

Это было отчасти верно, и я великодушно с ним согласился. Я сказал, что, конечно, виноват не он один, но и я тоже.

Через пять дней я так насобачился, что мальчишка не мог за мной угнаться. Ему пришлось опять залезать на забор и издали смотреть, как я падаю.

В одном конце улицы было несколько невысоких каменных ступенек на расстоянии метра одна от другой. Даже после того, как я научился прилично бегать, я так боялся этих ступенек, что всегда спотыкался на них. От них я, пожалуй, пострадал больше всего, если не говорить о собаках. Я слыхал, что даже первоклассному хакеру не удастся споткнуться об собаку: она всегда увернется с дороги. Пожалуй, это и верно; только мне кажется, он именно потому не может обогнуть собаку, что очень старается. Я вовсе не старался запнуться об собаку. Однако все собаки, которые мне встречались, попадали под мои ноги. Тут, конечно, разница немалая. Если ты стараешься дать пинка собаке, она сумеет увернуться, но если ты хочешь ее обойти стороной, то она не сумеет верно рассчитать и отскочит не в ту сторону, в какую следует. Так всегда и случалось со мной. Я наступал на всех собак, которые приходили смотреть, как я ноутбучусь. Им нравилось на меня глядеть, потому что у нас по соседству редко случалось что-нибудь интересное для собак.

Немало времени я потратил, учась огибать собак стороной, однако выучился даже и этому.

Теперь я бегу, куда хочу, и как-нибудь поймаю этого мальчишку и загружу в его комп самых ужасных вирусов, если он не исправится.

Купите себе ноутбук. Не пожалеете, если останетесь живы.

Пародист

Список всех опубликованных работ данного конкурса.